Ни в танцевальной, ни в драматической части нашей программы политикой, упаси Господи, не пахло вообще. Пели
мы Биофаковские, народные песни, песни военных лет для пожилой аудитории и, конечно, авторскую песню. В
танцевальной программе были вальс, полька, мазурка, кадриль, чарльстон, а для драматических постановок мы брали
произведения Чехова, О'Генри, Аверченко, Зощенко и, конечно, собственные постановки — незабвенные "Канделябры
Таврические", Студенческий Театр Эстрадных Миниатюр (СТЭМ), забавные сценки из жизни ковбоев и студентов.
Про Агитбригаду, или мои Университеты
       Первая АБ в стране была создана на Биологическом факультете МГУ в 1955 году, и
тогда целью было найти применение своим танцевально-музыкальным талантам, а заодно
и нести в народ, не имеющий доступа к телевизорам, идеи партии и правительства. Они,
бедняги, учили всяких там "Коммунистов, вперед!" и тому подобное. Конечно, это не
было основной частью программы, это были лишь отдельные номера. Спонсировались
агитпоходы комсомольской организацией факультета. Даже несмотря на идеи партии и
правительства, агитпоходы уже тогда были делом необычным и захватывающим. Нашему
поколению повезло ещё больше. Мы поступили в перестроечные годы, и чтобы получать
спонсорство комитета комсомола про коммунистов можно было уже не учить.
       С давних времён в АБ существует три ансамбля — ЖАнс, МАнс и, правильно,
ЖМАнс.  ЖАнс, или Женский ансамбль — это шеренга поющих девиц. В наш репертуар
входили женские лирические Биофаковские и просто авторские песни, а также песни
народные, причём как на русском, так и на украинском языках. Оксана Литвин, Танечка и
Наташа Гребенниковы, что бы я без вас делала с украинскими песнями! Оксана родилась в
Харькове, выговор у неё был великолепный (надеюсь, он никуда не делся!)Во время
исполнения песни "Посылала мене маты" Оксана засучивала рукав своего просторного
жакета (который она сшила сама) и, показывая мне на огромные часы, пела мне на весь зал,
что, мол, до полночи тебе ждала, где ж твой кылым, что ты ткала?? Народ, как в зале, так и
за кулисами покатывался со смеху.
МАнс — это толпа парней, старающихся делать вид, что поют, но при этом дико скачущих
по сцене, размахивающих руками, ногами и пистолетами или катающихся друг на друге
верхом. Репертуар Мужского ансамбля был насыщен номерами самого невероятного
содержания. К примеру, такое: "В таверне Джим засел в углу, / Прикинул трезво, что к
чему, / Решил, что виски уж не стоит опасаться..." Или: "На старой кобыле, с ослом в
поводу / Я еду в Хабаровск, оленей веду..."  Ну, или "...К нам тарелка спозаранок
опустилась на покос..." и так далее, и тому подобное. МАнс великолепно шёл во всех
школах, детских домах, словом, везде, где были дети или подростки. МАнс создавал
контраст лирическому ЖАнсу и здорово оживлял программу. Было хорошо заметно, что
мальчишки на сцене сами получают от выступления большое удовольствие.      
ЖМАнс, или Женско-Мужской ансамбль — это две шеренги агитбригадчиков смешанного
состава, но, как правило, народ со слухом, очень старательно выводящих плохо
отрепетированные рулады. ЖМАнс был моим любимым куском репертуара, а вредный
Завконцерт пользовался наличием ЖМАнса для затыкания всяких дыр в программе. На
сцену в это время выгоняли тех, кому не надо переодеваться для следующего номера. В
логике конечно, не откажешь  — те, кто хорошо поёт,редко играет в драме. (Исключение,
конечно, составлял Командор, который у нас был и остаётся по сей день талантлив по всем
направлениям.) Во-первых, поющие в программе по уши заняты пеньём, а во-вторых, а
когда же в самом-то деле остальным переодеваться?
За один конферанс можно переодеться только если тебе помогает пол-бригады. У меня был один поход, когда Завконцерт
упорно ставил в программе подряд два номера, для каждого из которых у меня был довольно сложный костюм, и спасибо
вам, девчонки, помогавшие мне переодеться из фрака в цыганский наряд за 20 секунд Лапшистского конферанса.
Проблемы со ЖМАнсом были в том, что мы пели песни хорошо известные и постоянно исполняемые как на сцене, так и
вне её. Поэтому создавалась иллюзия, что все всё знают, и до похода толком никто ничего не репетировал. Ой, зря...
Кроме того, у нас был Цыганский Табор. Идея эта пришла нам с Марьяной Соколовой, когда в наших руках оказался
сборник цыганских песен с текстами по-цыгански.
Поначалу пляшущих цыганок было двое, Ольга Соколова и Марьяна Соколова, (а
если вам мало Соколовых, так у нас ещё и Митя Соколов был, только он
цыганщиной не занимался, а всё больше Чехова играл.) Пела либо я одна, либо
напару с Володей Русиным. Позже табор разросся до каких-то неимоверных
размеров так, что всем желающим перестало хватать прокатных цыганских
костюмов, и приходилось придумывать что-то самим. Я так просто наряжалась
цыганом, благо, рост позволяет и голос у меня соответствующий. Тексты песен по-
цыгански мы учили по сборнику, одновременно слушая пластинки с записями
настоящих цыганских хоров, как в лингофонном кабинете.  С одной стороны, этот
номер было сделать довольно просто —  всё-таки цыганский табор,  вроде как
организовать Завпеньём, то есть мне, и мы спели замечательную песню Берковского "Вспомните,
ребята!"Это очень мелодичное произведение, легко раскладываемое на несколько голосов. Да она
нам, собственно, и так нравилась, мы бы всё равно её выучили, просто для души... Более того, она
пригодилась нам здесь, в Штатах, когда нас попросили выступить перед ветеранами на Дне
Победы.      
Завпеньём — это, как вы понимаете, член АБ, отвечающий за песенную часть программы — "пеньё".
"Отвечание" заключалось не только и даже не столько в том, чтобы подобрать репертуар, балансируя
между возможностями исполнителей, требованиями похода и количеством отведённого времени.
Основная задача как Завпеньём, так и любого завжанра вообще — организовать репетиции и
постоянно собирать на них народ. Поскольку агитпоходы всегда планировались на студенческие
каникулы, которые, как известно, наступают после сессии, то подготовка к походу постоянно
накладывалась на подготовку к сессии и собственно экзамены. По Уставу АБ, двоечников в походыне брали. Получил
"банан" — ладно бы просто не пошёл в поход, но ведь подвёл всю команду! Поэтому все сидят и учатся, а завжанры за
всеми бегают и всех пинают, чтобы, мол, репетировали. А у завжанров и у самих, вообще говоря, сессия. Так вот и жили...
ёлка новогодняя, — чем шумнее, ярче, живее, напористей, тем правдоподобнее. С другой стороны
— это другая, малоизвестная нам культура. Я, например, цыган только по телевизору видела или
как-то издалека. Мы даже собирались пойти в театр "Ромэн" и посмотреть, как там всё это
происходит, но так и не собрались.У зрителей  "цыганщина" всегда шла "на ура". В Псковсом
походе табор был особенно хорош — кроме двух гитар — Саша Кукарин и я, было аж две скрипки
— Аня Выдрина и Аня Клишевич, и плюс к тому была "Бубновая дама" Оля Шабурова, которая
била в настоящий бубен, уже не помню, откуда взявшийся. А подо всю эту музыку девчонки
сделали великолепный танец. В разных походах танцовщицы менялись, но самыми яркими были,
конечно, Ленка Лебедева, Ольга и Марьяна Соколовы. Плюс ко всему, на сцену выходил босиком
живописный Митя Александров в красной шёлковой рубашке с огромной шевелюрой тёмных
кучерявых волос и шикарным баритоном на весь зал пел про ямщика и "Яр".
В 1991 году мы за этих цыган взяли второе место по университету на фестивале "Студенческая
весна". В условиях ДК можно было пользоваться разноцветными прожекторами, и мы создали
эффект рассвета на сцене. Красным и синим цветом подсвечивался тонкий занавес, за которым
возникали мягкие тени танцовщиц. По мере того, как "солнце вставало", то есть
прибавлялся желтый и белый свет, музыка становилась громче, и наши цыганки в танце
одна за другой выходили из-за занавеса. В конце концов "солнышко вставало высоко", и
все ДЕВЯТЬ гитар с двумя скрипками и всеми наличными бубнами (представляете этот
грохот!) выдавали апофеоз нашего номера под бурные аплодисменты из зала.  Никогда не
забуду, как я настраивала девять гитар за десять минут до выхода на сцену...
В первом походе для отвода глаз — всё-таки 1987 год! — в программе должен был быть
один псевдо-политический номер. Это должна была быть песня, и её поручили
Должность Завпеньём была вручена мне в 1987 перед моим первым походом, и, честно
вам сказать, я так и не почувствовала момента, когда у меня её, собственно, отобрали.
Может, так она со мной и осталась на всю жизнь? Кажется, доведись мне ещё раз
оказаться в агитпоходе  — что теперь уже совершенно невероятно — я бы легко
восстановила весь наш репертуар...
В 1989 году комсомольская организация факультета приказала долго жить, нас стали
спонсировать профсоюзы. У них там была какая-то статья бюджета "на культуру" или что-
то в этом роде. Деньги были нужны на дорогу, проживание в походах, если речь шла о
гостиницах, и аренду реквизита — в основном, танцевальных костюмов и костюмов для драматических постановок. Для
экономии средств, реквизит арендовывался только на время похода, в ТеаПрокате. В АБ существует специальная
должность — ЗавРек — то есть человек, отвечающий за сохранность всего реквизита, а особенно прокатных костюмов, во
время агитпохода. За потерянные вещи по возвращении в Москву приходилось расплачиваться наличными, и немалыми,
поэтому утеря реквизита практически не допускалась. После каждого концерта закулисное помещение тщательно
проверялось на предмет "ничего чужого не забыли, ничего нашего не унесли". А потом начиналось: а где моя расчёска? а
где моя "полечная" юбка (в смысле, юбка для польки)?? а это чей пистолет???
На провизию денег нам не давали, и в большинстве случаев мы брали её с собой — сухие супы,
тушёнку, сгущёнку, если была, манку, гречку, пшено, перловку, рис, макароны, чай, сухари,
карамельки, — всё, что не портилось. На каждый день похода назначалось по двое дежурных, в
обязанности которых входила готовка на всю команду — иногда самым забавным образом,
например, путём кипячения воды на суп в нескольких рядом стоящих стаканах одновременно
несколькими кипятильниками. Или, скажем, замыкания двух кипятильников друг на друга
обычным лезвием и помещением этого агрегата в ведро. В Курске мы таким образом сразу
вышибли в гостинице весь свет. Очень романтично. А у Комиссара всегда были витамины,
Декамевит какой-нибудь, который раздавался агитбригадчикам после каждого концерта. Вполне,
кстати, полезная традиция! Кто их в обычной, непоходной жизни ел, эти витамины?
В Ленинградском походе в программе была драматическая постановка, реквизитом для
которой служила сушёная вобла. Вобла была одна-единственная, и в задачу ЗавРека —
тогда это был Сергей Крылов — входила охрана этой заветной части реквизита на
протяжении всего похода. Одному Сергею известно, сколько он отразил покушений на эту
воблу. В конце похода мы даже посвятили этой рыбине куплет одной из переделок:
"Выступаем еле-еле,/В животе у нас бурчит./Смотрим с завистью на воблу /Как на
вкусный (всхлип!) реквизит..." А мальчишки на последнем концерте её таки-сьели по-
настоящему.
За распределение продуктов по дням похода отвечал Завхоз. Он же отвечал вообще за всю хозяйственную часть. Работа не
из лёгких, с учётом того, что голодного народу много, а еды — существенно меньше. Посуды брали по минимуму — одна
миска на двоих, чтобы не тащить лишней тяжести на себе. Кроме того, у Завхоза в руках были все наличные деньги —
неприкосновенный запас на случай, если кончатся продукты или произойдёт что-то непредвиденное, типа потерянных
билетов. Денег в АБ никогда не было, а если появлялись, то тут же куда-то испарялись. Непрактичный мы были народ...
Иногда в походах нам очень везло: нас кормили в деревенской или заводской столовой в
качестве благодарности за концерт. Видимо, вид у студентов университета конца 80-х —
начала 90-х был настолько заморенный, что сердобольные бабушки этого не выдерживали.
И это всегда было настоящим пиршеством. Мало того, что много вкусной, горячей еды, так
ещё и каждому по отдельной тарелке и собственной ложке!  Конечно, такие праздники
выпадали нечасто, но тем ценнее они становились и лучше запоминались. Девчонки
старались прикидываться наевшимися, чтобы ребятам доставалось побольше. У нас,
помнится, даже было такое соревнование, кто больше пожертвует в пользу голодающих
мальчишек. Мальчишки нас, правда, очень быстро раскусили, а жалко.
Когда профсоюзы, кaк комсомол, помахали нам ручкой, — честно вам скажу, не знаю, на
какие средства АБ ходила (и продолжает ведь!) ходить в походы. Это надо спросить у
молодого поколения.
Самыми запомнившимися агитпоходами для меня были, пожалуй, первый — Ленинградский, и второй
— Подмосковный,или Московский. Ленинградский агитпоход состоялся в августе 1987 года, и в нём
участвовало 13 человек, из которых 11 было новичками, а остальные — Ольга Соколова и Костя
Неверов — собственно, и вели весь поход. Ольга и Костя за несколько недель Звенигородской
практики фактически подняли АБ из пепла, в который она рассыпалась после Алтайского похода 1985
года, когда весь старый состав дружно выпустился с факультета и разъехался кто куда. Поход был
потрясающим по количеству полученных впечатлений, мы раз и навсегда вросли в АБ, наши жизни,
каждая по-своему, изменились навсегда. Многие из нас никогда до этого не были ни в Ленинграде, ни
тем более в его окрестностях, а окрестности у Ленинграда, сами знаете —  ещё неизвестно, что
интереснее, сам город или его окрестности. Мы жили и на берегу Нарвы, и в Гатчине, и на даче Бенуа
на Финском заливе...  Правда, в Гатчине, например, мы жили на 5-м этаже жутко обшарпанной общаги
какого-то ПТУ, где шёл капремонт на стадии покраски стен, из коих стен торчали голые провода под
напряжением, и на всём этаже не было ни единой двери. Нигде. Очень там пригодились
цыганские шали, из них получились весьма живописные двери. Зато до знаменитого
Гатчинского парка можно было дойти пешком, чем мы не преминули воспользоваться... А
на даче Бенуа мы не упустили шанса устроить настоящий бал — нарядились в вальсовые
костюмы и танцевали перед хранителями дома-музея Бенуа в зале с огромными зеркалами...
Это был тот самый Ленинградский агитпоход, где я узнала, что могу играть на гитаре и
петь без перерыва только 6 часов. Потом левая рука начинает отваливаться. Это был тот
поход, куда я впервые взяла своего 14-летнего
брата Юрика. Он забавно смотрелся таким
маленьким среди студентов университета, и это было любимой шуткой похода — зрители,
Из семерых парней в Ленинградском походе Юрик единственный не умел играть на
гитаре, и это, видимо, так подействовало на его самолюбие, что за неделю похода,
измочалив пальцы в кровь, он освоил инструмент. Учился он, оккупировав заднее сидение
походного автобуса, без конца повторяя одни и те же мелодии, которые мы тогда пели. И
явно насытился ими до конца своих дней. Теперь каждый раз, когда я в его присутствии
начинаю петь Биофаковские или даже просто авторские песни, братец с хитрой
физиономией несёт мне конфетку. Знает, что не откажусь и замолчу. Теперь Юрка — отец
двоих очаровательных дочерей (старшая в маму, младшая в отца) и профессиональный
музыкант. Надо сказать, что музыка его ой как далека от того, что мы играли и пели в 1987
году. Судите сами —  
www.orgia.ru
   Отвечали за это Завконцерт и завжанрами — ЗавДрам (отвечающий за драматические
постановки, собственно, режиссёр), ЗавТанцами и ЗавПеньём. Для передвижений по району или
области нам обычно выдавался какой-нибудь микроавтобус, хорошо, если на 12, а то и на 8
пассажиров, и уж как туда помещались 20 человек с реквизитом и музыкальными инструментами,
остаётся только гадать. Концертов было, как правило 2-3 в день, но бывало и по 4. Четвёртый
концерт — самый тяжёлый, начинался после 8 или даже 9 часов вечера и заканчивался зачастую за
полночь. Хорошо, если мы успевали перед этим поесть. Вспоминаются эпизоды, когда мы уставали
так, что уже и есть не хотелось. Об одном из таких четвёртых за день концертов хочется рассказать
особо.     
Концерт был назначен на 9 часов вечера, и нам было предложено от него отказаться по нескольким
причинам. Во-первых, мы все жутко устали от первых трёх довольно насыщенных концертов, и сил
тащиться, как нас предупредили, за 20 километров по бездорожью уже не было.
Макс Михайлюк, Тина Молодцова, Мила Манерко, Юля Пискунова, Света Ляпина
(наша неподражаемая Алебарда Скандалини со своим остолбеневающим танго), Люба
Огольцова,
Митя Александров, Рома Фролов, Оксана Бегун, Юля Баринова, Володя
Гриньков, Митя Соколов, Илья Винокуров, Костя Уткин... Надо устроить викторину —
кто больше народу вспомнит!
Закончу цитатой из нашей Биофаковской книги: "Агитбригада, как и семья, уникальна
не тем, что единственная, а тем, что родная. Мы счастливы, что наша Семья живёт уже
пятьдесят с лишним лет, каждый год приобретая новых членов. И пока она остаётся
островком любви, она будет жить и радовать людей, независимо от каких бы то ни было
перемен."
Во-вторых, водителю ПАЗика самому явно было лень нас везти на ночь глядя. В-третьих, ПАЗик не
отапливался, был сильный мороз, и мы попросту рисковали  заболеть.
Наша принимающая сторона и Штаб АБ связался с деревней, в которой был назначен концерт,
чтобы предупредить, что мы не приедем, но там наотрез отказались слушать какие-либо аргументы
и велели ехать как бы там ни было. Народ несколько приуныл, но делать нечего, ночь — не ночь,
Командор сказал своё слово, погрузились, благо, всё было собрано ещё с предыдущего концерта, и
поехали. Первый пункт Устава АБ — в  походе Командор всегда прав, а если он не прав — смотри
пункт первый.
В пути мы потерялись. Ехать пришлось прямо по заснеженному картофельному полю, в
кромешной темноте. Даже звёзд не было видно, чтобы по ним ориентироваться. Над водительским
сидением красовалась большая нравоучительная надпись: "Дисциплина и порядок — закон для
всех!" Командор пришёл в восторг и велел немедленно её сфотографировать.
ПАЗик отчаянно подпрыгивал на ухабах, весь наш реквизит давно бы уже валялся по всему
автобусу, если бы было, где валяться. На полу, почти вровень с сидениями, стояли чемоданы с
реквизитом, на сидениях вплотную сидели ребята, на ребятах — девчонки, а на девчонках сверху
были сложены музыкальные инструменты, чтобы не подавить. Таким образом, автобус был
полностью забит в четыре слоя. Мы часто ездили, как селёдки в бочке, но не на 20 километров в
одну сторону и не по таким жутким колдобинам.  Когда водитель понял, что потерял дорогу и стал
разворачивать автобус, раздался тоненький писк — на Клишевича откуда-то сверху свалился
Лёшкин аккордеон. Героический Клишевич выжил.
В конце концов на горизонте показались огни, и мы ринулись туда в надежде, что нам подскажут
дорогу. Это оказалась наша деревня! Выступать нам предстояло, как нам сказали, в ДК, который
почему-то был построен аж в 2 километрах от самой деревни. ДК оказался небольшой избушкой, по
уши занесённой снегом. Когда наш автобус вразвалочку подъезжал к месту назначения, мы увидели,
как со стороны деревни к избушке ДК тянется вереница людей какой-то причудливой
формы. В кромешной темноте мы разглядели, что это наши зрители, увязая в сугробах, в
20-градусный мороз, несут на себе из дома стулья!  Потом нам рассказали, что ДК был
построен 8 лет назад и так и не был открыт. Мы были первыми, кто в нём когда-либо
выступал. Длинный стол для заседаний и красная скатерть на нём  — всё пошло в дело.
Стол нам был нужен для СТЭМа, а красной скатертью отгородили угол для переодеваний
— кулисы. Сон как рукой сняло!
Так, как нас принимали эти зрители, по-моему, никто так до этого не принимал. Наши
Мы выдали им всю нашу двух-с-половиной часовую программу, причём помню, что
играли с восторгом, а усталость как рукой сняло. Во время заключительной ламбады
зрители повскакивали с мест и танцевали вместе с нами. Мне кажется, это был самый
удачный концерт похода. А может, и вообще самый удачный изо всех концертов, в
которых мне повезло участвовать. Командор-таки оказался прав...
Утренние концерты — около 8 утра — проходили в школах, перед занятиями. Это были
коротенькие детские концерты, для разминки. Далее шёл концерт, скажем, на каком-
нибудь заводе, в обеденный перерыв. Тут давалась основная часть программы — и
времени больше, и публика посолиднее. Третий концерт мог быть где угодно. Самыми
запомнившимися были концерты в зонах для несовершеннолетних заключённых, в
военных частях, домах престарелых и детских домах для детишек до 3 лет. Эти концерты
врезались в память лицами зрителей  старческими, измождёнными, со слезами радости,
детскими плохо понимающими, восторженными, испуганно-забитыми, солдатскими
отрешёнными... Единственное, чего не припомню — лиц равнодушных. Значит, всё не
зря...
С самого начала похода всегда надо было хорошо знать текст, чтобы ничего не перепутать
от собственного волнения на сцене при виде лиц наших зрителей.
23 апреля 2005 года в Москве в издательстве "Добросвет" вышла в свет книга об истории АБ
Биофака МГУ, где Мы с Ольгой написали главу о нашем времени в АБ — она от имени
«старика» (у Ольги 9 походов), а я, соответственно, «новичка», хотя теперь сама уже
«старик» (у меня их 6). После концерта был круг, сначала небольшой, а потом народ еле
помещался в холле перед ДК. Гитаристы на кругу были лучше не придумаешь, нам в самом
деле повезло — Маша Лагарькова, Дмитрий Богданов, Виктор Николаевич Кузнецов и
юный Женя из АБ ХХI века (как их окрестила Нина Николаевна Орлова). Мой папа
героически вёл фоторепортаж прямо из центра круга, и в какой-то момент в фотоаппарате
сели батарейки, поэтому дата на некоторых фотографиях стоит какая-то абстрактная.
Подробнее об этом историческом для АБ событии  — здесь.
На фотографиях  — кусочки нашей бригадской жизни 1987-1992 годов. Снимки сделаны
разными людьми, теперь уже не восстановить, кем именно. Часть фотографий сделана
прямо из зала во время очередного концерта в походе, другая часть сделана уже в Москве,
во время отчётных концертов в Главном Здании МГУ или на факультете.
Возвращаюсь к АБ. Аудитория у нас была самая разная, но объединяло наших зрителей
несколько факторов. Это удалённость от больших мегаполисов с театрами и концертными
залами, невозможность платить за дорогих гастролёров и желание увидеть что-то новое,
чего не показывают по телевизору. Как правило, мы приезжали в небольшой райцентр,
останавливались там либо в общежитии местного ПТУ, завода, техникума, в пионерском
лагере или школе  или "с шиком "— в гостинице, правда, 4-го класса, с водой во дворе и
удобствами "300 метров на восток". Особенно это было чувствительно в 20-градусные
Курские морозы. Принимающая организация, то есть местный райком комсомола, выдавала
нам график концертов в этом районе, и мы расписывали подготовленные номера
программыв зависимости от времени, выделенного на каждый отдельный концерт.
изумлённо замечающие среди молодёжи 17-20 лет ребёнка-вундеркинда, оказавшегося в
МГУ в таком раннем возрасте. Юрик продолжал ходить с нами в агитпоходы и дальше, и
нашим с ним коронным номером была песня Вадима Владимировича Егорова "Нам с
сестрёнкой — каюк". Это был единственный шанс мне побыть младшей сестрёнкой, а ему
—  старшим братом. Для этого номера я взлохмачивала волосы, вешала на самый кончик
полузаплетённой косички огромный бант и вывозила за собой на сцену какую-нибудь
игрушку или просто чей-нибудь здоровенный ботинок на верёвочке. В тех залах, где пол
был цементный или каменный, Юрик зажигал и бросал на пол спичку — "... Мне б достать
порошка,/Пол посыпать слегка,/Кинуть спичечку на пол..." — приводя в восторг первые
ряды.
парни помогли им откопать вход в ДК, расставить принесённые стулья и табуретки.
Некоторые из них никогда и не были в собственном ДК за все 8 лет его существования.
Конечно, мы им рассказали, что это наш четвёртый за день концерт, и как мы до них
добирались, и что мы еле живы после путешествия по картофельным полям. Но когда мы
спросили, что бы им хотелось увидеть, они радостно ответили: "Всё!" Они терпеливо
ждали, пока мы приготовимся к выступлению, согреем руки для игры на гитарах, разложим
реквизит, чтобы всё было под рукой.
Привет вам, читающим эти строки, — Оля Соколова, Костя Неверов, Аня Неверова
(Клишевич), Аня Выдрина (Мельникова), Оксана Клюева (Полесская), Марьяна Соколова,
Таня Гребенникова,
Маша Буркальцева, Оля Шабурова, Наташа Плотникова
(Гребенникова), Сергей Крылов ("Кры"), Оля Фокина, Лёша Клименко, Славик Дьяконов,
Оля Ефремова,
Саша Кукарин, Оксана Литвин, Наташа Лийн, Дима Апыхтин ("Лапшист"),
Фарида Коробова, Таня Акулова, Саша Гуляев, Лёлька Северцова, Аня Кроткова
("Маркиз"), Паша Моргунов, Таня Соловьёва, Володя Русин, Лена Глухова, Валера Зайцев,
Наташа Иванова, Сергей Марченко, Лена Лебедева ("Лебедь"),
Антон Полесский, Катя
Бабенко, Саша Корчинский ("Кондор"), Дима Свешников, Оля Беляева, Таня Горилей,